Занявшись генеалогией, россияне раскрыли темные семейные тайны


0
Categories : Общество

Интерес к своему происхождению у наших соотечественников появился в 90-е, когда начали рассекречивать архивы. Первым заказчиком генеалогического древа за деньги, по слухам, стал Герман Стерлигов. А сейчас начался настоящий бум. В марте пользователи Интернета сделали рекордное количество запросов на эту тему. Объяснение одно: во время пандемии и вынужденной самоизоляции у людей появилось время, и многие решили потратить его на изучение своей родословной.

Но поиск не только дарит чувство сопричастности к своему клану, восстанавливает забытые имена, но и рушит семейные легенды. Надо ли копать вглубь и ворошить прошлое?

Фото: Из личного архива

Что скрывал папа?

Денис Блинов увлекся поиском своих корней благодаря дедушке, который занимался составлением родословной, но настоящий интерес проснулся у него лишь после смерти хранителя семейной истории:

— Когда бабушка показала мне его записи, запросы в архивы и даже рисунок генеалогического древа, мне захотелось это оцифровать. Тогда, лет 15 назад, существовали только западные сервисы со своей не слишком удобной для нас спецификой: то отчество невозможно ввести, то область, то район, — и я решил все сделать сам. Мне важно было сохранить знания, которые нам достаются от предков, включая биометрические данные: рост, цвет глаз и волос, конституция…

В ходе исследований Денису открылось, почему дедушке так и не удалось получить информацию о предках.

Денис Блинов нашел корни в деревне Болото. Фото: Из личного архива

— Его отец, мой прадед, родился в деревне Болото Калужской губернии, и дедушка, соответственно, слал запросы в калужский архив, но безуспешно. Я тоже туда обратился, но пришел отрицательный ответ: Блиновы не значатся. Начал копать про деревню — и узнал, что сейчас она относится к Тульской области. И все данные находятся в тульском архиве, который хорошо оцифрован и предоставляет доступ к просмотру.

Однако и в тех метрических книгах Блиновы отсутствовали. Но оказалось, что рядом, буквально на расстоянии 20 километров, обнаружилось еще одно Болото! Именно там «выстрелило».

— Насобирал девяносто Блиновых, из которых двадцать моих, — делится успехом Денис. — Всех записал в таблицу Excel — и четко выстроились родственные связи. Но архивные изыскания даже у такого подготовленного человека, как я, отнимают очень много времени. Листаешь часами метрические книги, у дьяконов часто плохой почерк — расшифруешь фамилию, а имя-отчество никак не разберешь…

С вновь обретенными родственниками он переписывался, но встретиться не удалось. Они честно сообщили, что к свиданию пока не готовы. Крестьяне — люди недоверчивые, к новоявленному родственнику относятся как к чужаку. Им нужно время, чтобы растаял лед.

За это время Денис съездил в город Мещовск, где вырос его дедушка.

— Когда видишь эту исконную Русь — березки, холмы, речку, монастырские купола, — больше понимаешь, почему дед был таким. Распутываешь этот хвост предков за тобой и ощущаешь, что ты — их продолжение. Теперь хочу взяться за бабушкину историю. Это род Целиковых из Ярославской области.

В процессе восстановления родословной делается много открытий, причем не всегда приятных. Москвичка Ирина Иванова десять лет назад неожиданно узнала, что должна была носить совсем иную фамилию.

— В 2011 году папа признался мне, что наша фамилия не настоящая, — рассказывает она. — Он всю жизнь был Иванов, а моя бабушка, папина мама, носила фамилию Варюшина. В детстве я это нормально воспринимала, пока не стала заниматься семейной историей. Мне было уже за тридцать. И вдруг меня осенило: откуда эта нестыковка с нашими фамилиями? И я задала папе вопрос: почему бабушка Варюшина, а не Иванова? Может быть, она еще раз выходила замуж? Но папа рассказал, что бабушка, когда выходила за моего деда, отказалась брать его фамилию, потому что она не настоящая. Дед в конце 20-х годов бежал из деревни, спасаясь от коллективизации. Выправил справку в сельсовете, что он Александр Иванович Иванов, а сам он был Филимонов. Папа работал в оборонной промышленности и скрывал этот факт биографии. Когда он мне это рассказал, у меня был шок. Я даже оставила девичью фамилию, чтобы продолжить род Ивановых!

Генеалог зрит в корень

В США и Великобритании больше 10 миллионов человек являются любителями генеалогии. В России таковых намного меньше. Потомки дворян, раскулаченных, репрессированных, военнопленных старались дистанцироваться от неблагонадежной родни и не сболтнуть лишнего.

…Вспоминаю, как держала в руках Псалтырь с вехами рождений, крестин и кончин князей Вяземских, а прямой потомок рода Глеб Казимирович Васильев рассказывал мне, что в XVIII веке принято было писать самодельными чернилами из чернильных орешков, поэтому и сохранились пометки на полях. У большинства его далеких предков были весьма экзотические имена: Троян, Евстолия, Полиэн, Эвфалия… Разгадка кроется в причудах помещика Сергея Сергеевича Вяземского, который избегал распространенных имен, особенно имени Николай, поскольку считал, что несправедливо слишком обременять Николая Мирликийского: «Он с ног собьется и будет плохо смотреть за моими детьми, но святому на вакациях самое время о них заботиться». Редкие имена давались и крепостным.

Записи на полях велись вплоть до 1917 года — потом наступили совсем другие времена, когда аристократическое происхождение следовало скрывать.

— В советское время вообще было не принято говорить о своих предках. Хотя у меня есть знакомый, по национальности татарин, его предки были муллами, они знали свою родословную до начала XVIII века. У них шежере (генеалогическое древо) охватывает 12 поколений! В СССР о родственниках вспоминали, когда надо было писать автобиографию. В записной книжке моего дедушки перечислялись все родственники, чтобы каждый раз заполнять анкету одинаково, не меняя показаний, — рассказывает историк Александр Воробьев, гендиректор и сооснователь нового онлайн-проекта Familio, посвященного генеалогии и объединяющего поиск людей и краеведческий сервис. — Бум интереса к генеалогии начался в прошлом году. Возможно, связано это и с тем, что люди сидели дома на самоизоляции, у них появилось свободное время и возникло ощущение перезагрузки. Настала потребность сохранить память…

Александр Воробьев 15 лет занимается родословными. Фото: Из личного архива

Если раньше родословные ассоциировались чаще всего лишь с дворянством, а крестьянские предки никого не интересовали, то теперь, по словам моего собеседника, который занимается генеалогией уже 15 лет, активно ведутся исследования по всем сословиям, совпадая со структурой населения согласно переписи 1897 года, когда дворян и чиновников было всего 2 процента. Все остальные — крестьяне.

Со времен Петра Первого регулярно проводились переписи населения. Крестьянские имена не канули в Лету. Они заносились в метрические книги, так называемые ревизские сказки (с 1719 года их было 10) и исповедные ведомости. В более поздние годы помимо церковного учета существовал и государственный.

— Обладателям редких фамилий, конечно, проще. Все, кто их носит, — родственники. Бывает, что допущена ошибка в фамилии: к примеру, Мироносицкие превратились в Мироносецких, образовалась новая веточка родственников. Но и с нередкими фамилиями в рамках одной деревни все Воробьевы будут родственниками. У нас общий предок где-то с начала века. От него уже произошло 1000 потомков, — говорит Александр.

Не обязательно самому корпеть над поиском корней. Есть куча частных специалистов, которые по поручению могут пойти в архив, скажем, в Томске, найти и скопировать нужные документы. Правда, запрос должен быть сформулирован грамотно. Вообще на этом поле работает много генеалогических компаний, которые проводят исследования «под ключ», — цены на родословные достаточно высоки, могут доходить до нескольких миллионов рублей. Реально нарваться и на мошенников, выписывающих филькины грамоты. Поэтому любую родословную надо проверять. Настоящая история рода должна быть основана на архивных документах — с шифрами, номерами фонда, описи и дела.

— По дворянским родословным в некоторых случаях удается продвинуться достаточно далеко. Однажды по запросу из Петербурга я занимался исследованием древних дворянских родов Исленьевых и Алябьевых. Исленьевы восходят к легендарному князю Шимону Африкановичу, который в XI веке пришел на службу к князю Ярославу Мудрому, а Алябьевы — к некому Александру из Польши, который приехал на службу к великому князю Василию III (отцу Ивана Грозного). Конечно, это отчасти легенда, но легенда XVI века, с которой потомки этих родов живут уже полтысячелетия, — в рассказе моего собеседника дышит сама история. — Родословные древа данных родов есть в Интернете, но заказчику было важно получить документальные подтверждения родословных по делам о дворянстве — копии с оригинальных документов, в которых описана их история. Мне удалось найти их оригиналы в дворянских делах, которые хранятся в Российском государственном историческом архиве (Санкт-Петербург).

Если человек хочет самостоятельно раскопать историю своего рода, то алгоритм для «чайников» достаточно простой. Начинать поиск родословной нужно с того, что совсем близко, — с изучения семейного архива, с воспоминаний бабушек и дедушек.

— Есть три исходных вопроса: как звали, когда родился и где. Это «где» — самое важное для нашей российской генеалогии, потому что у нас все документы организованы по территориальному принципу. По фамилии искать бесполезно, — подсказывает генеалог. — Кроме того, существуют вспомогательные вопросы, связанные с советским периодом: где работал, учился, участвовал ли в Великой Отечественной войне, был ли репрессирован… Поиски можно вести в Интернете, не забираясь в архивы, потому что о войне есть базы данных Министерства обороны, в первую очередь «Память народа». Сведения по репрессированным хранятся в базе общества «Мемориал».

Надо обращать внимание на документы: свидетельства о рождении, о смерти, о браке плюс дипломы, грамоты, партийные документы. К примеру, учетные карточки членов партии хранятся в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) в Москве, и если знаешь номер партбилета — можно запросить карточку родственника со всей его трудовой биографией.

— В последнее время идет постепенный переход к новым технологиям. Наш сервис основан на big data, архивных данных и географических картах всех существующих в России населенных пунктов, включая исчезнувшие деревни, которые удалось восстановить по старым картам, — всего около 190 тысяч мест, — рассказывает Александр Воробьев.

Ресурс позволит единомышленникам найти друг друга. Допустим, человек провел кучу исследований по одной деревне и с удовольствием поделится своими данными. По навигации можно будет разыскать какого-нибудь Ивана Ивановича Иванова из села, которого давно нет на карте. Все эти базы на старте бесплатны и доступны для любого пользователя.

Ирина Иванова узнала тайну своей фамилии. Фото: Из личного архива

Девятиюродная родня

В многовековой истории семьи порой всплывают факты, вызывающие у потомков бурные эмоциональные реакции. Причем это происходит не только с несведущими новичками, но и с подготовленными людьми, давно занимающимися своей родословной. Знакомую Александра Воробьева до глубины души потряс эпизод из биографии ее крепостного предка, которого в начале XVIII века купил, как вещь, князь Меншиков и насильно переселил из одной деревни в другую. Для нашей современницы теперь 19 февраля — день отмены крепостного права — стал главным праздником.

В древе Айдара Ахтариева более 6000 человек! Фото: Из личного архива

Айдар Ахтариев, по профессии экономист, нашел больше 6 тысяч своих родственников. Поиском родословной заинтересовался еще в подростковом возрасте, слушая рассказы своей бабушки Найли Гарифовны, 1927 года рождения, у которой были две тетрадки: в одной значилась родня со стороны мамы, в другой — со стороны папы.

— У татар и башкир исторически было принято больше учитывать род по мужской линии, — рассказывает Айдар. — Существовали либо устные, либо письменные источники, которые передавались из поколения в поколение, но женщины в них не учитывались. Меня такой подход не устраивал, потому что интересовали все родственники и по папиной, и по маминой линии. Когда я только начал этим заниматься, мой самый дальний известный мне предок был прапрапрадед. В 1990-е не было Интернета, и разобраться, как искать своих предков, было гораздо сложнее, чем сегодня.

Из более чем 6 тысяч человек в дереве Айдара менее трети — наши современники, остальные жили в прошлые века. К примеру, из 15 братьев и сестер его прадеда выжили только 8. Семь умерли в детском возрасте, их имена в метрических книгах встречаются.

— То есть люди когда-то жили, ходили по этой земле… Они могут не быть великими или известными, но достойны того, чтобы о них помнили, — говорит Ахтариев. — Знание своего древа дает удовлетворение, ведь ты сохраняешь память. Когда находишь новую информацию, чувствуешь, что чуть-чуть открыл Америку…

Он познакомился с пятиюродными братьями и сестрами, нашел ветвь родственной семьи, с которой связь прервалась около 100 лет назад. Эти родственники живут в Санкт-Петербурге, Казани и Париже.

— Один мой знакомый в Казани тоже заинтересовался генеалогией, и вдруг выяснилось, что мы родственники! Его бабушка — моя девятиюродная сестра! Наш общий предок жил в XVII веке, — сообщает Айдар.

До недавнего времени каждый, кто интересовался своей родословной, шел давно проторенным путем: опрашивал родственников, сидел в архивах, находил специалистов в других регионах. Одни помогали бескорыстно, другие — за плату. Без всей этой работы генеалогические исследования были немыслимы. Но сегодня существует еще одна уникальная возможность узнать больше о своих предках — тестирование ДНК.

Анализ ДНК может рассказать о прямых потомках по отцовской линии и подтвердить или опровергнуть гипотезы происхождения даже древних родов. Достаточно провести ватной палочкой по внутренней стороне щеки и отправить образец в лабораторию для генетического анализа, чтобы обнаружить родственников и общего предка.

— Есть три направления анализа ДНК: Y-хромосома (прямая мужская линия, от отца к сыну), митохондриальная ДНК (прямая женская линия, от матери к ребенку) и аутосомы (от предков по всем линиям), — объясняет мне Айдар Ахтариев. — Во многих странах, и Россия не исключение, и фамилия, и дом, и земля передавались от отца к сыну. В частности, поэтому анализ мужской линии наиболее информативен.

Мы можем сделать тест двум людям и с высокой степенью вероятностью определить, когда разошлись их линии — недавно или десятки тысяч лет назад, проследить цепочку от Адама. Женская линия менее популярна, потому что сложно выявить, когда был общий предок: 1000 или 3000 лет назад?

Третий вид теста на аутосомную ДНК наиболее популярен во всем мире и доступен. Эти цепочки ДНК, которые мы получаем от всех предков. Две бабушки и два дедушки — примерно по 25 процентов от каждого. И если у вас есть двоюродный брат, то совпадут около 12 процентов генома. То же самое — с троюродными родственниками.

Это еще и отличный способ проверить правдивость семейной легенды о прабабушке-турчанке в русской семье. По тесту реально «погрузиться» на глубину в 4–5 поколений.

Айдар занимается родословной не только своей, но и жены Марии. У их сына Алана Ахтариева известно более 300 прямых предков, среди которых — русские и татарские крестьяне XVII века, литовско-татарские дворяне, башкирский старшина времен Пугачевского восстания, муллы и раввины, заслуженный артист РСФСР и советский генерал времен ВОВ.

■ ■ ■

…Чтобы пролить свет на прошлое своей семьи, Ирина Иванова съездила на родину предков и попыталась что-то разузнать про Филимоновых. Сохранился дом, где когда-то жила эта крестьянская семья, но потомков обнаружить не удалось. Даже на кладбище не осталось захоронений. Филимоновы словно растворились в воздухе, а Ивановых ей незачем искать…

Источник

Leave a Reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *